***

***
Колосья больно кололи, травы били по ногам, подол платья
туго обхватывал ноги, сдерживая бег. Но Наталья бежала, задыхаясь
на бегу. Вот уже и Колодези. Бежать то всего ничего – версты
две, но волнение в груди перехватывало дыхание.
Добежала до крайней избы, постучала в темное окошко:
-Насть, Настасья!
Из распахнувшегося окошка высунулось конопатое лицо:
- Чево тебе? Чё заполошная такая?
- Насть, сходи завтра в Горушку, найти Ивана, скажи чтобы
сватов засылал немедля, не дожидаясь осени.
-А?
- Все. Остальное потом. Не забудь только, прошу тебя.

***
Но Настасья то ли забыла, то ли по своему бабьему умыслу
тайному, до Ивана просьбу Натальи не донесла.

***
Через две недели Наталью выдавали замуж за вдового, с
тремя детьми, крепкого хозяина.

- Ты не смотри что он старше тебя, успокаивала мать,
пытаясь угасить тревогу, плескавшуюся в бездонных голубых
глазах старшей дочери. Ты же понимать должна мне еще
троих замуж выдавать надо. Не гневи отца. Ты терпи.
Добротой своей все покрой.

- Мама, так я ж Ивану обещала. Мы с ним на Троицу
сговорились, что сватов зашлет он.

- Так то ж вы сговорились. А надо было родителям
сговариваться. Сватов можно было и раньше заслать,
и о свадьбе договориться. Да и не видно твоего Ивана.
Молод он еще. А Трофим хоть и в годах, но справный
хозяин. Маленький Ванечка материнской ласки то и
не видел – а всего то и годков то ему. Богоугодное
дело это, доча, сирот то присматривать.

Слезы капали. Туго заплетенная коса тянула виски.
От непоправимости происходящего давило грудь.

-Ты плачь. Никто худого не подумает. Все девки на
свадьбах плачут. Плохо, что невенчанными будете.
Отец с Трофимом уговорились, что без попа свадьба будет.

***
Лихо играла гармошка. Пели и плясали долго. Деревенская
свадьба теперь, после революции имела какой-то куцый вид.
Торжественности не было, не было венца,
не было хора, не было того дивного ощущения,
которое испытывала богобоязненная Наталья,
когда вступала под своды Собора.

И хоть Наталье муж разрешал ходить «в церкву, к попу»,
но сам никогда даже не смотрел в сторону куполов.
Иные мужики проезжая по селу на телегах, шапки снимали,
да лоб крестили, глядя на Крест и купола, но не Трофим.

А завидев домашнего шкодливого кота Ваську, с усмешкой
неизменную поговорку свою произносил:
«Кот что наш поп – нигде не пропадет».

Время быстротечно. Не успела Наталья оглянуться, старших
уже поженили - замуж повыдавали, только вот Иванушка
еще подростком, помощником по хозяйству.

Трофим был крепким мужиком, коренастым, сильным.
Любил хорошо работать, но любил и крепко выпить.
Не буянил, жену не обижал.

Однажды на покосе, в самую жару ему плохо стало,
телега груженная перевернулась, ставил на колеса,
перенапрягся. Еле домой дошел. Удар случился.
Лег – и слова не промолвить. Рот скривило, руки,
как плети опустились.

Так и лежал пластом в спальне под образами.
А тут же – на полу Наталья Господу молилась горячо.
О спасении просила Господа, о здоровье мужу-хозяину,
о защите дома просила. Смиренно лежал Трофим, слушал.
Молитвы сердца касались. Слезы катились изредка на
подушку. Жену словно вновь узнавал. Не думал что в
ней столько доброты и любви накоплено. Господь
смилостивился над Трофимом. Руки слушаться стали.
Речь вернулась. Тихая, умиротворенная. Если раньше
Наталья, да и только звучало, то теперь Таточка появилось.

- Ты бы с Господом примирился, Трофимушка, ласково
убеждала Наталья. Господь милостив. Грехи то все
прощает. Ты только покайся, Трофимушка.

- Успею еще. Помирать не собираюсь пока.

Еще несколько дней пролежал, да ночью как-то совсем
худо стало, разбудил Наталью.

- Ну, зови что ли своего попа.

Наталья кинулась к Ванечке, пока запрягли лошадь,
пока до села, да обратно. Трофим лежал, грустно
глядя в потолок. Наталья выскакивала на крыльцо,
суетилась.

- Вот. Едут.

По сенцам застучали сапоги, зашелестела одежда.

-Мир вам, - произнес священник, крестясь на образа.

А Трофиму и слова не произнести. Второй удар накрепко
сковал рот. Как не бился над ним священник, как не
пытался услышать хоть одно слово от него, - не смог.

Так и ушел Трофим.

- Батюшка, да что ж это теперь то? Он же сам просил
привести тебя. Осознанно ведь.
- Лукавый не отпустил его. Видно крепко держал его.
Но ты молись Наталья, если искренно сердце его было,
Господь примет его. Господь милостив.

***Проза

***
Проза